К 70-летию философа Сергея Валентиновича Попова
Поздравительный текст Дмитрия Жданухина:
В 2025 году, за год до написания этого текста на тренинге Сергея Валентиновича по теме Возможности у меня произошел чрезвычайно важный эпизод, в котором соединилось прошлое – 20 лет знакомства с Сергеем Валентиновичем на Школе молодого лидера, настоящее – важная игра по еще более важной теме и, надеюсь, будущее (развитие методомагии через метафоры). Центром этой истории стал артефакт – камень. Он был подобран прямо в месте проведения мероприятия, но был представлен как алмаз Шах, стал спасением игровой Индии от голодного вымирания, чуть не стал (пока) сокровищем и NFT, а в итоге переместился на полку в рабочем кабинете Сергея Валентиновича. И все это за счет совместных усилий многих людей (участников игры, Сергея Валентиновича и Полины), коммуникации, но самое главное… за счет ризомы. Да, этот «камень» во всей своей полноте может быть представлен как микроскопическая часть ризомы мышления. Возможно, спора, если его качества как артефакта в достаточной мере проявятся.
Тут небольшое отвлечение – при написании этого текста, я вспомнил, что вроде бы самый большой известный живой организм на Земле – это ризома – грибница. Обратился к ИИ и он подтвердил — да, все так – самый большой — мицелий опёнка тёмного (Armillaria ostoyae) в национальном лесу Малур в Орегоне, США. Её площадь превышает 900 гектаров (около 10 км²), что эквивалентно тысячам футбольных полей, вес — сотни тонн, а возраст — более 2400 лет.
Так и наследие Сергея Валентиновича Попова может быть представлено как ризома. Тем более, что один из основных концептов в настоящее время так и называется ризома интеллекта. Важно, что ризома мышления также как и орегонский опенок – большая и древняя. Один из вариантов ее карты можно увидеть на шкафчике в рабочем кабинете Сергея Валентиновича. На боковой стене шкафчика есть изображения мыслителей от легендарного Гермеса Трисмегиста вверху до Георгия Щедровицкого и Франциско Варелы внизу, а между ними Пифагор, Кузанский, Декарт, Кант, Хайдеггер, Фуко, Делез и Гваттари. А часть портретов я пока не смог опознать.
К наследию этих мыслителей Сергей Валентинович умудряется дать возможность прикоснуться в рамках своих тренингов на постановку мышления. При этом создается возможность не просто прочитать, но и понять, что они писали и делали, а иногда и применить эти методы к своей личной ситуации. Вот эта практичность в отличие от передачи просто знания отличает Сергея Валентиновича от всех современных философов. Задача — не знать, а мочь. В самых разных областях жизни – бизнесе, политике, родительстве. И все это Сергей Валентинович демонстрирует на себе и своей жизни. Если он говорит о важности артефактов, но их можно увидеть в его доме практически всюду (точнее, там, где они уместны). Все это проявления обустройства собственной жизни и возможность научиться этому он дает на тренингах и в рамках интеллектуальных проектов. Такая связка того, что вверху (область мышления) с тем, что внизу (практическая деятельность, жизнь) была свойственна, наверное, только Пифагору, который занимался числами и чертежами. Сергей Валентинович же занимается схемами и организацией.
Создание наследия, которое включает не только концепты и схемы, но и способы обращения с ними и, что наиболее важно, экспериментальную методологию их создания под личные ситуации вообще, похоже, отсутствовало в известной интеллектуальной истории человечества. Можно, сказать, что благодаря Сергею Валентиновичу из ризомы появляются грибы, которые доступны людям. Возможно, что часть этих «грибов» вызывает галлюцинации. Не зря ведь философ-современник Федор Гиренок считает галлюцинации важнейшей характерной чертой человека. В этих «галлюцинациях» каждому может видится свое в зависимости от личной ситуации. Кто-то видит общество без насилия и права, основанного на насилии, с опорой на возможностную справедливость. Другой начинает понимать и конструировать ум организатора. Многие меняют свое отношение к родительству и своим собственным схематизмам. В любом случае дается шанс на большую осмысленность жизни. Поэтому люди возвращаются к Сергею Валентиновичу раз за разом. Обеспечиваемый им доступ к ризоме дает безграничные возможности.
Я же надеюсь, что продолжу действия с тем камнем, с которого начинался этот текст, и ризомой, которая с ним связана. Ближайшие планы касаются проработки темы метафор, которых так много в этом тексте. Эта тема вновь всплыла тоже примерно год назад и дает возможности собственного небольшого прорастания с опорой на общую ризому мышления. Например, к концу текста я задумался, а не являюсь ли я сам тем камнем и что из этого следует.
«Гриб я в этой ризоме – написал бы Делез…» (с) С.Шнуров Фиеста-Ленинград
